Государственное бюджетное учреждение культуры Тверская ордена "Знак Почета" областная универсальная научная
библиотека им. А.М. Горького
 

Все издания библиотеки

Материалы подготовлены сотрудниками информационно-
библиографического отдела

А. П. чехов в воспоминаниях современников:
К 150-летию со дня рождения писателя

<<
Воспоминания отдельных лиц
Авилова (урожд. Страхова) Лидия Алексеевна (1864-1943), писательница. Ее рассказы печатались в «Русском богатстве», «Новом слове», «Вестнике Европы», «Русских ведомостях» и др. Краткие воспоминания Авиловой о ее знакомстве с Чеховым напечатаны в  1910 году в сборниках «О Чехове» и «Чеховском юбилейном сборнике». Публикуемый вариант написан в последние годы жизни Авиловой.

 Авилова Л. А.    А. П. Чехов в моей жизни  //  Рассказы. Воспоминания / Л. А. Авилова;  сост. и примеч. Н. С. Авиловой; вступ. ст. И. А. Гофф. - М., 1984. - C. 116-186.

 
Авилова Л. А.
Конец 1890-х гг.
«В ювелирном магазине я заказала брелок в форме книги. На одной стороне я написала: «Повести и рассказы. Соч. Ан. Чехова», а с другой - «Стран. 267, стр. 6 и 7». Если найти эти строки в книге, то можно было прочесть: «Если тебе когда-нибудь понадобится моя жизнь, то приди и возьми ее».

 Когда брелок был готов, я вырезала в футляре напечатанный адрес магазина, запаковала и послала в Москву брату. А его просила отнести и отдать в редакцию «Русской мысли». Брат передал футляр Гольцеву для передачи Антону Павловичу. Я сделала все это с тоски и отчаяния. Адрес же вырезала, чтобы не было явного признания, чтобы все-таки оставалось сомнение для него, а для меня возможность отступления... Не могло быть сомнений, что Антон Павлович получил брелок, но не отозвался ничем, даже переписка наша прекратилась. Надо было жить без него».

 Существуют различные мнения о степени достоверности  этих воспоминаний: И. А. Бунина, хорошо знавшего Авилову, и М. П. Чеховой, которая, при жизни Чехова, совсем ее не знала и судила о ее взаимоотношениях с А. П. Чеховым лишь по переписке. Она находила в мемуарах Авиловой «элементы творчества, художественного — вольного или невольного — домысла писательницы». И. А. Бунин в своей незаконченной книге о Чехове писал: «Воспоминания Авиловой, написанные с большим блеском, редкой талантливостью и необыкновенным тактом, были для меня открытием. Я хорошо знал Лидию Алексеевну, отличительными чертами которой были правдивость, ум, талантливость, застенчивость и редкое чувство юмора даже над самой собой. Прочтя ее воспоминания, я и на Чехова взглянул иначе, кое-что по-новому мне в нем приоткрылось. Я и не подозревал о тех отношениях, какие существовали между ними...  Да, с воспоминаниями Авиловой биографам Чехова придется серьезно считаться».

 Современные литературоведы считают, что мемуары Авиловой нуждаются в особой оговорке. Так А. Котов отмечает: «Авилова как бы пишет повесть о себе, комментируя довольно обширную переписку с Чеховым, длившуюся более десяти лет. Ее воспоминания дают ряд достоверных сведений, в частности о той среде, которая окружала Чехова во время его приездов в Петербург, о первых постановках его пьес в петербургских театрах, уточняют некоторые данные биографии писателя. При всем этом нельзя не отметить чрезмерную субъективность и односторонность автора в освещении материала, связанного с Чеховым. Едва ли также можно считать вполне достоверным, что свои отношения к Авиловой Чехов выразил в рассказе «О любви».


  Батюшков Федор Дмитриевич (1857-1920), литературный и театральный критик, историк литературы, журналист, общественный деятель. Последние годы жизни работал над книгой воспоминаний «Около талантов», содержащей главы о В. С. Соловьеве, В. М. Гаршине, Л. Н. Толстом, А. И. Куприне , А. П. Чехове и др.

 
Батюшков Ф. Д.
Батюшков Ф. Д. Две встречи с А. П. Чеховым: из неизданной книги «Около талантов» / публ. П. Р. Заборова // Русская литература. - 2004. - N 3. - С. 169-174.

 

 
 «Наружность Чехова много раз описывали. Меня только поразило, что он выше ростом, чем я представлял себе. Затем покоряли глаза и удивительный тембр голоса. Глаза вовсе не голубые, как писали, а карие, лучистые, ласковые и немного вопросительные... Через несколько минут первая робость от встречи с «самим» Чеховым прошла, и я почувствовал себя, как с добрым, старинным хорошим знакомым, удивительно ласковым, внимательным, сердечным».

Гиляровский Владимир Алексеевич (1853-1935), журналист, прозаик, поэт. Был знаком со многими выдающимися людьми своего времени. О встречах с ними написал в книгах «Москва и москвичи»(1926), «Мои скитания»(1928), «Записки москвича»(1931) и «Друзья и встречи»(1934). В последнюю книгу вошел мемуарный очерк «Антоша Чехонте».
Гиляровский В. А. Антоша Чехонте // Сочинения в двух томах / В. А. Гиляровский. - Калуга, 1994. - Т. 1. - С. 434-457.
Гиляровский В. А.


 «С восторгом я вспоминаю о Мелихове. Это, кажется, лучшее время из жизни Чехова. Здоровье его тогда находилось еще в сравнительно хорошем состоянии, был он жизнерадостен, любил природу. Да и задумываться было некогда: литературная работа, хозяйство, сад, в котором Антон Павлович всегда копался, занимаясь посадками, а потом вечная толпа баб и мужиков, приходивших к своему «дохтуру» с разными болезнями. И всегда — гости и гости.
 Когда последних съезжалось слишком много, особенно «дамского сословия», мы, своя компания, с Антоном Павловичем во главе, переселялись в баню. Впрочем, ее только называли баней. В действительности, там при бане было несколько комнат, прекрасно обставленных, с кроватями и диванами. Славно время проводили мы там — и наливочка, и чаек, и разговоры да чтения с вечера до утра».

Горький Максим (1868-1936), писатель. В связи с кончиной А. П. Чехова 2 июля 1904 г., им создан литературный портрет писателя. Впервые напечатан в «Нижегородском сборнике» (СПб., 1905 г.) под названием «А. П. Чехов. Отрывки из воспоминаний». Продолжение воспоминаний было опубликовано в журнале «Беседа» (1923 г., N 2) как часть цикла «Из дневника». Очерк целиком увидел свет в кн.: Горький М. Воспоминания. (Берлин, 1923) под общим названием «А. П. Чехов».

Горький М.  А. П. Чехов // Литературные портреты / М. Горький; сост., авт. примеч. Г. Померанцева. - Минск, 1986. - С. 125-141.
 

Горький М.

 “Мне кажется, что всякий человек при Антоне Павловиче невольно ощущал в себе желание быть проще, правдивее, быть более самим собой, и я не раз наблюдал, как люди сбрасывали с себя пестрые наряды книжных фраз, модных слов и все прочие дешевенькие штучки, которыми русский человек, желая изобразить европейца, украшает себя, как дикарь раковинами и рыбьими зубами. Антон Павлович не любил рыбьи зубы и петушиные перья; все пестрое, гремящее и чужое, надетое человеком на себя «для пущей важности», вызывало в нем смущение, и я замечал, что каждый раз, когда он видел перед собой разряженного человека, им овладевало желание освободить его от всей этой тягостной и ненужной мишуры, искажавшей настоящее лицо и живую душу собеседника. Всю жизнь А. Чехов прожил на средства своей души, всегда он был самим собой, был внутренно свободен и никогда не считался с тем, чего одни — ожидали от Антона Чехова, другие, более грубые, требовали... Красиво простой, он любил все простое, настоящее искреннее...».

Книппер-Чехова Ольга Леонардовна (1868-1959), актриса Московского Художественного театра, народная артистка СССР(1937), жена А. П. Чехова. Первая воплотила на сцене образы чеховских женщин: Аркадину («Чайка», 1898), Елену Андреевну («Дядя Ваня», 1899), Машу («Три сестры», 1901), Раневскую («Вишневый сад», 1901), Сарру («Иванов», 1901).
Книппер-Чехова О. Л.  Об А. П. Чехове // Воспоминания и статьи. Переписка с А. П. Чеховым (1902-1904) / О. Л. Книппер-Чехова. - М., 1972. - Т. 1. - С. 41-68.

Книппер О. Л. 1899 г.

  «А. П. Чехов последних шести лет — таким  я знала его: Чехов, слабеющий физически и крепнущий духовно... Впечатление этих шести лет — какого-то беспокойства, метания, - точно чайка над океаном, не знающая, куда присесть: смерть его отца, продажа Мелихова, продажа своих произведений А. Ф. Марксу, покупка земли под Ялтой, устройство дома и сада и в то же время сильное тяготение к Москве, к новому, своему театральному делу; метание между Москвой и Ялтой, которая казалась уже тюрьмой; женитьба, поиски клочка земли недалеко от трогательно любимой Москвы и уже почти осуществление мечты — ему разрешено было врачами провести зиму в средней России; мечты о поездке по северным рекам, в Соловки, в Швецию, в Норвегию, в Швейцарию и мечта последняя и самая сильная, уже в Шварцвальде в Баденвейлере, перед смертью — ехать в Россию через Италию, манившую его своими красками, соком жизни, главное музыкой и цветами, - все эти метания, все мечты были кончены 2/15 июля 1904 года его словами: «Ich sterbe» (я умираю).

  Жизнь внутренняя за эти шесть лет прошла до чрезвычайности полно, насыщенно, интересно и сложно, так что внешняя неустроенность и неудобства теряли свою остроту, но все же когда оглядываешься назад, то кажется, что жизнь этих шести лет сложилась из цепи мучительных разлук и радостных свиданий».

Кони Анатолий Федорович (1844-1927), русский юрист, общественный деятель и литератор. Как мемуарист активно работал не менее четверти столетия, начав с очерка-исследования о писателе И. Ф. Горбунове. Впоследствии его воспоминания о корифеях русской литературы вошли в многотомный труд «На жизненном пути». Мемуары об А. П. Чехове вошли в пятый том этого издания (Л., 1929).
Кони А. Ф. Воспоминания о Чехове // Воспоминания о писателях / А. Ф. Кони. - М., 1989. - С. 458-474.


Кони А. Ф. 1890-е гг.
 

 «Его вдумчивое, глубокое по содержанию и сильное по форме творчество в своем былом проявлении переживет многое, что появилось с тех пор с горделивой претензией на художественность, в сущности сводящуюся к натурализму. И в моем воспоминании образ его стоит как живой — с грустным, задумчивым, точно устремленным внутрь себя взглядом, с внимательным и мягким отношением к собеседнику и с внешне спокойным словом, за которым чувствуется биение горячего и отзывчивого на людские скорби сердца. Чувство благодарности за большое духовное наслаждение, доставленное мне его произведениями, сливается у меня с мыслью о той не только художественной, но и общественной его заслуге, которая связана с его книгой о Сахалине».

Коровин Константин Алексеевич (1861-1939), художник, создавший множество замечательных пейзажей, портретов современников, эскизов костюмов и декораций. Чехов познакомился с ним через брата Николая в самом начале 80-х годов, когда был студентом медицинского факультета Московского университета, а Коровин учился в Московском институте живописи, ваяния и зодчества с И. И. Левитаном и братом Чехова.
Коровин К. А.  Из моих встреч с А. П. Чеховым. Апельсины. На большой дороге :[воспоминания об А. П. Чехове] // Константин Коровин вспоминает … / К. А. Коровин; сост., вступ. ст. и коммент. И. С. Зильберштейн, В. А. Самков. - М., 1990. - С. 141-155.

Коровин К. А. 1916 г.


 

 «Он был красавец. У него было большое открытое лицо с добрыми смеющимися глазами. Беседуя с кем-либо, он всегда пристально вглядывался в говорящего, но тотчас же вслед опускал голову и улыбался какой-то особенной, кроткой улыбкой. Вся его фигура, открытое лицо, широкая грудь внушали особенное к нему доверие — от него как бы исходили флюиды сердечности и защиты... Несмотря на его молодость, даже юность, в нем уже тогда чувствовался какой-то добрый дед, к которому хотелось прийти и спросить о правде, спросить о горе и поверить ему что-то самое важное, что есть у каждого глубоко на дне души. Антон Павлович был прост и естествен, он ничего из себя не делал, в нем не было ни тени рисовки или любования самим собою. Прирожденная скромность, особая мера [такта], даже застенчивость, - всегда были в Антоне Павловиче».

Короленко Владимир Галактионович (1853-1921), писатель. Первая встреча с Чеховым состоялась, вероятно, в феврале 1887 года, когда Короленко был проездом в Москве из Нижнего Новгорода в Петербург. Писатели испытывали друг к другу искреннее расположение. В марте 1899 г. Чехов так писал Л. А. Авиловой: «Короленко чудесный писатель. Его любят — и недаром. Кроме всего прочего в нем есть и трезвость и чистота».

Короленко В. Г. Антон Павлович Чехов // Воспоминания. Статьи. Письма / В. Г. Короленко; сост., вступ ст. и примеч. С. И. Тиминой. - М., 1988. - С. 90-101.

Короленко В. Г.

 

 «По его [Чехова] словам, он начинал литературную работу почти шутя, смотрел на нее частью как на наслаждение и забаву, частью же как на средство для окончания университетского курса и содержания семьи.

- Знаете, как я пишу свои маленькие рассказы?.. Вот.

Он оглянул стол, взял в руки первую попавшуюся на глаза вещь, - это оказалась пепельница, - поставил ее передо мною и сказал:

- Хотите, -  завтра будет рассказ... Заглавие «Пепельница».

И глаза его засветились весельем. Казалось, над пепельницей начинают уже роиться какие-то неопределенные образы, положения, приключения, еще не нашедшие своих форм, но уже с готовым юмористическим настроением...».

Меньшиков Михаил Осипович (1859-1918), известный публицист и гидрограф. Чехов и Меньшиков встретились в Петербурге 7 января 1892 года, их дружеские отношения и переписка продолжались до конца жизни Чехова.

Антон Чехов и его критик Михаил Меньшиков : переписка, дневники, воспоминания, статьи / сост., подгот. текстов, примеч. А. С. Мелковой. - М.: Русский путь, 2005. - 480 с.: ил.

Меньшиков М. О. Кронштадт. 1880-е гг.


«Помню Чехова склонившимся над розами его цветника, обирающего червячков. Он любил цветы и ухаживал за ними с большим терпением. Помню его нежность к Брому и Йоду, шоколадного цвета таксикам, - с одного из них срисован бесподобный Каштанка, герой известного рассказа. Помню, как под вечер мы с Чеховым ходили искать подберезовики на старую аллею при въезде. Мать Чехова Евгения Яковлевна раньше нас обходила те же места, но оставляла грибки «для Антоши». Помню купальню со множеством карасей, оставленных «для Антоши». Помню поэтическую горку в саду, откуда были видны деревня и поля, где по вечерам звенел непрерывный смех и гремели песни. Помню одну июльскую ночь на этой горке, когда небо вспыхивало зарницами и далекая гроза поднималась из-за горизонта... Шло что-то страшное, немое, зловеще подмигивающее, жестокое, а мы, сжавшись в кучу, шутили и рассуждали. Чехов иногда был заразительно весел и смеялся почти детским смехом, но помню его и подавленным, с печатью какого-то строгого соглашения с тем смертным приговором, который над ним висел. Что Чехов был несравненный собеседник, об этом говорить не нужно, но он был застенчив и раскрывался не для всех. Художественная память его была невероятна. Чувствовалось, что он наблюдает постоянно и ненасытно; как фотографические аппараты, его органы чувств мгновенно закрепляли в памяти редкие сцены, выражения, факты, разговоры, краски, звуки, запахи. Нередко в разговоре он вынимал маленькую записную книжку и что-то отмечал: «Это нужно запомнить». Работал он с тщательностью ювелира. Его черновик я принял однажды за нотный лист, - до такой степени часты были зачеркнутые жирно места. Он кропотливо отделывал свой чудный слог и любил, чтобы было «густо» написано: немного, но многое».

Немирович-Данченко Владимир Иванович (1858-1943), режиссер, театральный деятель, педагог и драматург. Основатель (совм. с К. С. Станиславским) Московского Художественного театра (1898). «Художественный театр — это лучшая страница той книги, история которой когда-либо будет написана о современном русском театре. Этот театр — твоя гордость», - скажет Владимиру Ивановичу А. П. Чехов, имя которого по праву должно стоять третьим в этом союзе. Именно его драматургия послужила исходным материалом, репертуарной основой нового театра.

Немирович-Данченко В. И. Из прошлого // Рождение театра : воспоминания, статьи, заметки, письма / В. И. Немирович-Данченко ; сост., вступ. ст. и коммент. М. Н. Любомудрова. - М., 1989. - С. 39-272.

Немирович-Данченко В. И. Конец 1890-х гг.


  «Передо мной три портрета Чехова, каждый выхвачен из куска его жизни.
 Первый: Чехов «многообещающий». Пишет бесконечное количество рассказов, маленьких, часто крошечных, преимущественно в юмористических журналах и в громадном большинстве за подписью «А. Чехонте»...
  Второй портрет: Чехов уже признанный одним из самых талантливых. Его книжка рассказов «Сумерки» получила полную академическую премию; пишет меньше, сдержаннее; о каждой его новой повести уже говорят; он желанный во всякой редакции...
 Третий портрет: Чехов в Художественном театре... Пишет он все меньше, две-три вещи в год; к себе становится все строже. Самая заметная новая черта в его повестях это то, что он, оставаясь объективным, изощряя свое огромное художественное мастерство, все больше и чаще позволяет своим персонажам рассуждать; преимущественно о жизни русской интеллигенции, заблудившейся в противоречиях, нежащейся в мечте и безволии. Среди этих рассуждений вы с необыкновенной отчетливостью различаете мысли самого автора, умные, меткие, благородные, выраженные изящно, с огромным вкусом.
 Но главное в этом периоде: Чехов-драматург, Чехов — создатель нового театра. Он почти заслоняет себя как беллетриста. Популярность его ширится, образ его приобретает через театр новое обаяние. Он становится самым любимым, песня об его безыдейности замирает. Его имя уступает только еще живущему среди нас и неустанно работающему великому Толстому».

Станиславский Константин Сергеевич (1863-1938), актер, режиссер, педагог, теоретик театра, народный артист СССР (1936). Основатель (совм. с В. И. Немировичем-Данченко)  МХТ. Подлинное рождение театра и вместе с ним нового направления в мировом сценическом искусстве связано с постановкой «Чайки» А. П. Чехова.

Станиславский К. С.  А. П. Чехов в Художественном театре // Мое гражданское служение России : воспоминания, статьи, очерки, речи, беседы, из записных книжек / К. С. Станиславский; сост., вступ ст. и коммент. М. Н. Любомудрова. - М., 1990. - С. 294-329.

Станиславский К. С. 1902 г.



 

 «На постановку его «Чайки» он [Чехов] ни за что не соглашался. После неуспеха ее в С.-Петербурге это было его больное, а следовательно, и любимое детище. Тем не менее в августе 1898 года «Чайка» была включена в репертуар. Не знаю, каким образом Вл. И. Немирович-Данченко уладил это дело...
   Публики было мало.  Как шел первый акт — не знаю. Помню только, что от всех актеров пахло валериановыми каплями. Помню, что мне было страшно сидеть в темноте и спиной к публике во время монолога Заречной и что я незаметно придерживал ногу, которая нервно тряслась. Казалось, что мы провалились. Занавес закрылся при гробовом молчании. Актеры пугливо прижались друг к другу и прислушивались к публике. Гробовая тишина... Молчание. Кто-то заплакал. Книппер подавляла истерическое рыдание. Мы молча двинулись за кулисы. В этот момент публика разразилась стонами и аплодисментами».


Чехов Михаил Павлович (1865-1936), мемуарист, прозаик. Родной брат и первый биограф А. П. Чехова. Первые мемуарные произведения Михаила Павловича были опубликованы в 1905-1907 гг.; его вступительные очерки к томам чеховских писем (т. 1-6, 1912-1916) стали первым жизнеописанием А. П. Чехова. Прототипам, творческой истории чеховских произведений посвящены книги «Антон Чехов и его сюжеты» (1923), «Антон Чехов, театр, актеры и «Татьяна Репина» ( 1924). Главная книга воспоминаний «Вокруг Чехова» (первое изд. 1933 г.) - своего рода «чеховская энциклопедия», написанная как серия жанровых картинок и портретных характеристик. Логическим продолжением этой книги стали «Воспоминания» дочери Михаила Павловича Евгении Михайловны Чеховой.

Чехов М. П. Вокруг Чехова. Чехова Е. М. Воспоминания / М. П. Чехов, Е. М. Чехова; вступ. ст. О. Н. Ефремова; подгот. текста, примеч. и указатель Е. М. Сахаровой. - М.: Худож. лит., 1981. - 335 с. - (Лит. мемуары).

Чехов М. П.



  «Я не знаю в точности, откуда у брата Антона появился сюжет для его «Чайки», но вот известные мне детали. Где-то на одной из северных железных дорог в чьей-то богатой усадьбе жил на даче Левитан. Он завел там очень сложный роман, в результате которого ему нужно было застрелиться или инсценировать самоубийство. Он стрелял себе в голову, но неудачно: пуля прошла через кожные покровы головы, не задев черепа. Встревоженные героини романа, зная, что Антон Чехов был врачом и другом Левитана, срочно телеграфировали писателю, чтобы он немедленно же ехал лечить Левитана. Брат Антон нехотя собрался и поехал. Что было там, я не знаю, но по возвращении оттуда он сообщил мне, что его встретил Левитан с черной повязкой на голове, которую тут же при объяснении с дамами сорвал с себя и бросил на пол. Затем Левитан взял ружье и вышел к озеру. Возвратился он к своей даме с бедной, ни к чему убитой им чайкой, которую и бросил к ее ногам. Эти два мотива выведены Чеховым в «Чайке».

Web-мастерская weblib@tverlib.ru
© 1998-2012 Тверская областная библиотека им. А.М. Горького
E-mail: lbr@tverlib.ru